Продолжение. «Собирание земель вокруг Москвы — миф»

Продолжение. «Собирание земель вокруг Москвы — миф»

Картина Алексея Кившенко «Отправка Марфы-посадницы и вечевого колокола в Москву»

 

Древнерусские депортации

Вы пишете, что «при определенном раскладе Новгород, Тверь и Псков тоже могли стать независимыми государствами». Так почему же не стали?

Опять же, я не могу ответить на вопрос «почему», но я уже говорил, что процесс суверенизации в XV веке затронул не только Москву. В Новгороде (а также в Пскове) к тому времени постепенно складывалось свое самосознание, свой местный патриотизм. Причем там была проблема зависимости не от Орды (как в Москве), а от самой Москвы. Поэтому Новгород постоянно лавировал между ней и Великим княжеством Литовским.

Мой ученик Алексей Вовин недавно написал работу, где утверждает, что при определенных обстоятельствах Псков вполне мог стать независимым городом-государством. Но, как мы знаем, эти обстоятельства сложились иначе. На Западе, кстати, была аналогичная тенденция, и в книге я привожу конкретные примеры этого — там выжила только Венеция. Видимо, средневековые городские республики в условиях наступающего Нового времени просто не выдерживали натиска монархических модерных государств. Те просто обладали более значительными ресурсами, прежде всего военными.

А Тверь?

По своим масштабам, возможностям и ресурсам Тверь изначально была объективно слабее Москвы, поэтому она не могла с ней долго соперничать. К тому же там была схожая политическая система и точно такие же порядки.

Вы в книге упоминаете про «московские выводы» из Новгорода, Смоленска и Пскова. Откуда у московских князей были ресурсы на беспрецедентные по тем временам массовые депортации местного населения на вновь присоединенных территориях?

Потому что это уже были не прежние московские князья! Никакой Иван Калита не был на это способен. Такое стало возможным, потому что к тому времени Великое княжество Московское превратилось в полноценное государство и для осуществления подобных акций уже имелись соответствующие силы и средства.

Но я бы не стал преувеличивать масштаб этих депортаций. Они затронули лишь местные элиты: боярство и верхушку купечества. Выселению подверглись от нескольких сотен до нескольких тысяч человек. Их отправляли во внутренние московские уезды, а оттуда вместо них переселялись московские служилые люди и купцы. Впервые эту практику применил Иван III по отношению к Новгороду после его окончательного завоевания в 1478 году.

Такое перемешивание населения осуществлялось для укрепления внутреннего единства страны и скорейшей интеграции присоединенных земель?

Да, московские князья таким образом стремились инкорпорировать элиту вновь присоединенных территорий в единый политический организм своего государства. И у них это получилось.

Есть примеры подобной практики в других европейских странах? Или такой способ закрепления новых территорий был чисто московским изобретением?

Конечно, и в Европе в то время такое тоже было. Во время войны за Бургундское наследство в 1477 году французский король Людовик XI схожим образом поступил с жителями побежденного города Арраса.

Властная вертикаль Ивана III

Ваша книга о возникновении Российского государства — это не история правящей династии, а рассказ о формировании государственных институтов, появившихся в эпоху Ивана III. Именно их наличие и есть первый признак государства?

Не только. Первые признаки модерного государства — это суверенитет (то есть реальная независимость), общие законы и четкие границы. Но бюрократия тоже имеет значение. Мы ее постоянно ругаем, и часто по делу — понятие «московская волокита» появилось еще в 40-е годы XVI века.

Картина Александра Янова «Приказ в Москве»

Но именно управленческий аппарат, который мог функционировать автономно от верховной власти, обеспечивал стабильность и жизнеспособность Московского государства в годы смут и потрясений. В книге я пишу, как это было в разгар острейшего политического кризиса в малолетство Ивана Грозного в 30-40 годы XVI века и во время Смуты начала XVII века.

Правильно ли я понимаю из вашей книги, что идея самодержавия возникла в Московской Руси именно после династической войны XV века?

Да, война этому сильно способствовала. Во время этой войны отношения великого князя и его окружения были пересмотрены самым радикальным способом. Если раньше он считался, прежде всего, военным предводителем дружинного типа (первый среди равных), то теперь стал восприниматься как единоличный властитель. Не случайно именно в ту эпоху в нашем языке появились слова «господарь» и «господарство», позже трансформировавшиеся в «государь» и «государство». Господарь — это полновластный хозяин и неограниченный властитель своей вотчины, где ему подчиняются холопы. При этом понятие «вотчина» из хозяйственно-экономического термина превратилось в политический.

То есть на глазах одного поколения произошла коренная ломка прежней системы социально-политических отношений. Сформировалась жесткая властная вертикаль, венцом которой стала идея самодержавия. Еще в 1425 году невозможно было представить, чтобы бояре или князья в обращении к государю называли себя «холопами».

Но в книге вы пишете, что эту форму обращения нельзя воспринимать буквально — она носила этикетный характер.

Это так, но после династической войны XV века бояре и военные слуги действительно потеряли многие прежние права и стали сильно зависимы от государя. И такое подчиненное положение элиты по отношению к монарху было главным отличием Московии от других европейских государств раннего Нового времени.

Расколотая элита Москвы

Как так получилось?

Издавна аристократия имела законное право «отъезда». То есть бояре могли свободно выбирать, какому князю служить. Но во время династической войны переход служилых людей от одной враждующей стороны к другой стал считаться изменой. С исчезновением «вольной службы» аристократия и тем более дворянство оказались в сильной личной и материальной зависимости от московского великого князя.

Но главное было в другом — русская знать еще не оформилась как сословие, осознающее свои общие интересы. Придворная верхушка была слишком разобщена, чтобы консолидироваться в борьбе за свои привилегии.

Почему разобщена?

Во второй половине XV — начале XVI века элита Московского государства была очень разношерстной. Там сложилось несколько враждующих между собой группировок: ростово-суздальские князья, старомосковское боярство и князья, выехавшие из Великого княжества Литовского. Потом к ним добавились татарские мурзы, переехавшие в Москву из разных осколков Золотой Орды. И все они постоянно конфликтовали друг с другом.

Картина Андрея Рябушкина «Ожидают выхода царя»

А государь-самодержец во всех этих внутриэлитных разборках был медиатором?

Конечно. Ведь именно к нему представители знати всегда апеллировали, потому что никакой сословной солидарности у московской аристократии не сложилось. Такая рыхлая элита, которой довольно-таки легко манипулировать, никак не могла противиться установлению единовластия.

Но в своей книге вы пишете, что, несмотря на особую роль самодержца и его специфические отношения с элитой, становление государственных институтов в нашей стране в целом шло тем же путем, что и в Европе.

Европа тоже была очень неоднородной. В каждой из европейских стран были свои особенности. Московию наиболее уместно сравнивать с государствами Северной и Восточной Европы. У нас шли те же процессы, что и там, но только с разной скоростью и со своими нюансами. Все-таки Московское государство основывалось на архаичной аграрной и слабо урбанизированной экономике.

Выборы при Иване Грозном

Так что было общего у нас с другими странами Европы?

В книге я об этом тоже пишу. Российское государство, как и его аналоги в Европе, строилось не только «сверху», но и «снизу». С середины XVI века через выборные органы на местах (губные старосты, целовальники) и через участие в московских соборах сотни людей приобщались к государственным делам. То есть в центре страна управлялась бюрократией, а на местах многие административные функции выполнялись выборными представителями, при этом их деятельность не оплачивалась.

Как ни странно, нечто подобное было в то время и в Англии: немногочисленный чиновный аппарат, а на местах многие важные управленческие функции (тоже за свой счет) выполняло провинциальное дворянство (джентри). И это сходство никак нельзя считать поверхностным.

Итак, первое сходство — это местное самоуправление. А было ли сходство наших земских соборов с английским парламентом?

В книге я дискутирую с Василием Ключевским, который невысоко оценивал деятельность московских соборов. Я подробно объясняю, почему считаю его противопоставление их европейским политическим структурам ошибочным.

Картина Андрея Рябушкина «Сидение царя Михаила Федоровича с боярами в его государевой комнате»

Так же, как и парламентские институты в Европе, соборы (термин, пришедший из церковной сферы) прошли путь от расширенного совещательного органа при монархе к учреждениям с широкими полномочиями (вплоть до избрания царя). Для меня несомненно, что московские соборы и европейские парламентские структуры обнаруживают «семейное» сходство в том, что касается их происхождения, эволюции и функций.

То есть второе сходство — наличие представительных органов власти. Что-то еще?

Да. В книге я рассказываю о том, что в Московском государстве был свой аналог идеи «общего блага». Наличие в стране такой концепции — это верный признак ее принадлежности к государству раннего Нового времени. В России таким подобием «общего блага» стала формула «дело государево и земское», которая встречается в документах уже в первой половине XVI века, а уже начиная с середины столетия она получила повсеместное распространение.

Почти все описываемые вами явления относятся к XVI веку, к эпохе Ивана Грозного. Как все то, что вы перечислили, сочеталось с его тиранией и жестоким деспотическим режимом?

У нас почему-то до сих пор принято считать, что правление Ивана Грозного было типичным образцом функционирования Московского государства. Я с этим не согласен. Я считаю, что его царствование (особенно вторая половина) было аномалией русской истории, которую современники принялись немедленно преодолевать сразу же после его смерти.

Тираны не умеют просчитывать последствия своих деяний: всего через 14 лет после его деспотического правления в России возникла выборная монархия — самая презираемая Иваном Грозным форма правления. А спустя 22 года после его смерти новый царь Василий Шуйский принес крестоцеловальную клятву, то есть тем самым избранный монарх фактически присягнул своим подданным. Так дети тех, кто пережил опричный террор, стремились застраховаться от повторения его ужасов.

Московская матрица Российской Федерации

То, что вы говорите, очень важно. Потому что сейчас мало кто знает, что и во времена Ивана Грозного в России было развитое местное самоуправление и проводились выборы. Некоторые публицисты пишут, что у нас в стране всегда были только тирания и деспотия, и на основании этого делают далеко идущие упаднические выводы, формирующие у думающих людей выученную беспомощность.

Вы правы. У нас вообще плохо знают русскую историю, которая к тому же сильно мифологизирована. Например, миф о собирании земель вокруг Москвы живет уже 500 лет. Еще следует избегать идеологизации истории, когда ее подгоняют под какие-то примитивные схемы и штампы. Необходимо просвещение, чем я в меру своих сил и стараюсь заниматься.

Какие родовые черты государства, созданного Иваном III, сохраняются у нас и по сей день?

Это вопрос для широкого круга специалистов, в том числе для современных политологов. Я лишь назову те черты нашей действительности, которые бросаются в глаза историку средневековой Руси. Во-первых, нынешняя Россия унаследовала от Московского государства мощную бюрократическую традицию, возникновение которой я описываю в своей книге.

Во-вторых, негласное разграничение полномочий между верховной властью и многочисленным чиновничьим аппаратом. Подобно московским великим князьям, охотнее занимавшимся вопросами войны и мира, и сейчас в приоритете первого лица остаются внешняя политика и оборона.

До сих пор глава нашего государства лично контролирует элиту и лично разрешает конфликты внутри нее. Как Иван Грозный любил «перебирать людишек», так и современные властители периодически переставляют кадры и перераспределяют властные полномочия. При этом повседневное управление страной отдано на откуп бюрократии. В-третьих, в нашем массовом сознании осталась привычка персонифицировать власть, отождествляя ее с первым лицом.

Слева направо: патриарх Московский и всея Руси Алексий II, президент России Владимир Путин и председатель Архиерейского синода Русской православной церкви заграницей митрополит Лавр в Грановитой палате Московского Кремля на торжественном приеме по случаю восстановления единства Русской православной церкви, 2007 год

Вот такая политическая матрица, восходящая еще к эпохе Ивана III, сохраняется у нас до сих пор. Но история России неоднократно показывала, что наша страна вполне способна меняться и развиваться. Думаю, что и эти родовые черты нашего государства мы тоже когда-нибудь преодолеем. Во всяком случае, я на это надеюсь.

0 0 vote
Рейтинг статьи
Поделитесь публикацией

Share this post

Subscribe
Уведомлять
0 комментариев
Inline Feedbacks
View all comments