Ленин против Сталина

Ленин против Сталина

Ленин и Сталин представляются через время принципиально разными политиками. Существует довольно расхожее мнение, что Ленин был космополитом, а вот Сталин – патриотом России, откуда берет свои корни современный сталинизм. Ленин был титаном, великим человеком, который сделал много ошибок, но Сталин их поправил, за что был незаслуженно забыт.

А между тем… “Ну, туда умного не надо, пошлем туда Сталина” – Ленин о назначении Иосифа Виссарионовича наркомом по делам национальностей.

Но это так, мелочь на самом деле. Ленин вообще не особо следил за языком, часто с людьми ссорился на пустом месте. Подсчитано, что Троцкого Ленин 219 раз в своих письмах, телеграммах, статьях обозвал пустозвоном, свиньей, негодяем, подлецом из подлецов, иудушкой и – как венец всему этому – проституткой. А вот Сталина ни разу.

В период перестройки снова всплыла тема так называемого “завещания Ленина”. Это его письмо к XIII (а может и к XII) съезду партии, где он о Сталине отзывался плохо. “Тов. Сталин, сделавшись генсеком, сосредоточил в своих руках необъятную власть, и я не уверен, сумеет ли он всегда достаточно осторожно пользоваться этой властью“. Сталин слишком груб, капризен и далее по тексту. Это как бы должно было показать, что еще прозорливый Ленин видел ужасное будущее сталинизма. Но Ленин ничего не видел. Он там всех обругал – и Троцкого, и Зиновьева с Каменевым, и Пятакова с Бухариным.

 Он даже перед смертью продолжал тасовать партийную колоду, не зря же он пережил такой турбулентный период, революцию и гражданскую войну. На самом деле Сталину он глубоко доверял. Когда весной 1922 года у Ленина были опасения, что он кончит паралитиком, именно Сталина о позвал для деликатной просьбы – принести ему яду. Тогда Ильича успокоили, но это показательно, насколько он Сталина ценил. Ценность Сталина для Ленина подтверждается и записками Марии Ульяновой, сестры Ильича:

Оппозиционное меньшинство ЦК ведет за последнее время систематические нападки на т. Сталина, не останавливаясь даже перед утверждением о якобы разрыве Ленина со Сталиным в последние месяцы жизни В.И. В целях восстановления истины я считаю своей обязанностью сообщить товарищам в кратких словах об отношении Ленина к Сталину за период болезни В.И. (Я не буду касаться здесь времени, предшествующего его болезни, относительно которого у меня есть ряд доказательств проявления самого трогательного отношения В.И. к Сталину, о чем члены ЦК знают не менее меня).

В.И. очень ценил Сталина. Показательно, что весной 1922 г., когда с В.И. случился первый удар, а также во время второго удара в декабре 1922 г., В.И. вызывал к себе Сталина и обращался к нему с самыми интимными поручениями, поручениями такого рода, что с ними можно обратиться лишь к человеку, которому особенно доверяешь, которого знаешь как истинного революционера, как близкого товарища.

И при этом Ильич подчеркивал, что хочет говорить именно со Сталиным, а не с кем-либо иным. Вообще за весь период его болезни, пока он имел возможность общаться с товарищами, он чаще всего вызывал К себе т. Сталина, а в самые тяжелые моменты болезни вообще не вызывал никого из членов ЦК, кроме Сталина.

Был один инцидент между Лениным и Сталиным, о котором т. Зиновьев упомянул в своей речи и который имел место незадолго до потери Ильичом речи (март 1923 г.), но он носил чисто личный характер и никакого отношения к политике не имел. Это т. Зиновьев хорошо знает, и ссылаться на него было совершенно напрасно. Произошел этот инцидент благодаря тому, что Сталин, которому по требованию врачей было поручено Пленумом ЦК следить за тем, чтобы Ильичу в этот тяжелый период его болезни не сообщали политических новостей, чтобы не взволновать его и не ухудшить его положения, отчитал его семейных за передачу такого рода новостей. Ильич, который случайно узнал об этом, – а такого рода режим оберегания его вообще всегда волновал, – в свою очередь отчитал Сталина. Т. Сталин извинился, и этим инцидент был исчерпан. Нечего и говорить, что если бы Ильич не был в то время, как я указала, в очень тяжелом состоянии, он иначе реагировал бы на этот инцидент.

Я утверждаю таким образом, что все толки оппозиции об отношении В.И. к Сталину совершенно не соответствуют действительности. Отношения эти были и остались самыми близкими и товарищескими.

Однако все же не на пустом месте родились слухи, что Ленин и Сталин – два разных лица коммунизма. Их расколол национальный вопрос, который встал в полный рост не в 1917 году, не в 1914 или ранее в империи – а в 1922.

В 1922 году был образован СССР. У СССР были учредители, и это, как ни странно, не Ротшильды с Рокфеллерами. Одним из учредителей СССР была Закавказская советская федеративная республика. Это был такой уродливый кадавр, слепленный из Грузии, Армении и Азербайджана, потому что интернациональные большевики не видели разницы между видами торговцев плодоовощной продукцией. Но на самом деле это было объединение гордых горных народов, гордости у каждого хватило бы на три России.

Например, грузины считали, что Грузия – для грузин, поэтому выгнали в 1921 из Тбилиси армян и беженцев из России (соевым беглецам приготовиться). Также они считали, что Грузия достойна большего, чем федерация с Азербайджаном, она достойна того, чтобы быть одним из учредителей СССР, а остальные закавказцы пусть сами в федерацию играют. В это время главой Кавбюро, которое управляло этой кавказской федерацией, был Серго Орджоникидзе – тоже грузин, но более адекватный. С неадекватными грузинами, вроде главы Грузинской советской республики Мдивани, у него были сложные отношения.

 В 1922 в Грузию с проверкой приехал Рыков, и заместитель Мдивани, бывшего тогда в отъезде, месье Кобахидзе, стал по горному обычаю старшему грубить через голову непосредственного начальства. Орджоникидзе сделал ему замечание. Кобахидзе огрызнулся: «Молчи, сталинский ишак!» Орджоникидзе не выдержал и отрихтовал его носатое лицо. Обиженный нацмен побежал жаловаться наверх, об этом узнал Ленин и в Грузию снарядили комиссию во главе с Дзержинским. Дзержинский, приехав в Тифлис, разобрался быстро. Никаких сложностей здесь не было. «Социал-духанщики» добивались суверенитета, однако жить собирались полностью за счёт России. «Базарная политика!» – вынес приговор Дзержинский и решительно взял сторону Орджоникидзе.

Грузинский сепаратист “Буду” Мдивани (Поликарп Гургенович)

Сталин такие явления называл национал-уклонизмом: “За четыре года гражданской войны, когда мы ввиду интервенции вынуждены были демонстрировать либерализм Москвы в национальном вопросе, мы успели воспитать среди коммунистов, помимо своей воли, настоящих и последовательных социал-независимцев, требующих настоящей независимости во всех смыслах и расценивающих вмешательство ЦК РКП, как обман и лицемерие со стороны Москвы”. Сталин думал, что он с националами в игрушки играет, это все не всерьез. А Ленину очень нравился национал-куклонизм. Он считал неприемлемым бить по лицу малые социалистические народы в ответ на хамство, таким занимаются только имперские шовинисты:

“Я думаю, что тут сыграли роковую роль торопливость и администраторское увлечение Сталина, а также его озлобление против пресловутого «социал-национализма». Озлобление вообще играет в политике обычно самую худую роль.

Я боюсь также, что тов. Дзержинский, который ездил на Кавказ расследовать дело о «преступлениях» этих «социал-националов», отличился тут тоже только своим истинно русским настроением (известно, что обрусевшие инородцы всегда пересаливают по части истинно русского настроения) и что беспристрастие всей его комиссии достаточно характеризуется «рукоприкладством» Орджоникидзе. Я думаю, что никакой провокацией, никаким даже оскорблением нельзя оправдать этого русского рукоприкладства и что тов. Дзержинский непоправимо виноват в том, что отнесся к этому рукоприкладству легкомысленно.

Орджоникидзе был властью по отношению ко всем остальным гражданам на Кавказе. Орджоникидзе не имел права на ту раздражаемость, на которую он и Дзержинский ссылались. Орджоникидзе, напротив, обязан был вести себя с той выдержкой, с какой не обязан вести себя ни один обыкновенный гражданин, а тем более обвиняемый в «политическом» преступлении”.

Из этого текста вы можете узнать, что Орджоникидзе и Дзержинский – это шовинистская русня по оценке Ленина. Но почему тут постоянно всплывает Сталин? Тем более в контексте его “русскости”. Дело в том, что проектов СССР было минимум два. Сталинский был самый серьезный, проект “автономизации”. Он предполагал, что все так называемые национальные окраины должны были войти в состав РСФСР на правах автономий, то есть Грузия была бы такой же, что и республика Татарстан по своему статусу.

 Но были и другие варианты, например вариант Раковского из украинской компартии – этот предполагал конфедерацию, никакого подчинения нацреспублик центру, лишь общее противостояние агрессии. Сейчас бы сказали – выбор очевиден. Сталин хороший, Сталин государственник, с его вариантом потом бы из СССР так просто бы никто не вышел. Но спор был не об этом. Ленин в своем письме “К вопросу о национальностях или об «автономизации»” прямо пишет, что его волнует:

Говорят, что требовалось единство аппарата. Но откуда исходили эти уверения? Не от того ли самого российского аппарата, который, как я указал уже в одном из предыдущих номеров своего дневника, заимствован нами от царизма и только чуть-чуть подмазан советским миром.

Несомненно, что следовало бы подождать с этой мерой до тех пор, пока мы могли бы сказать, что ручаемся за свой аппарат, как за свой. А сейчас мы должны по совести сказать обратное, что мы называем своим аппарат, который на самом деле насквозь еще чужд нам и представляет из себя буржуазную и царскую мешанину, переделать которую в пять лет при отсутствии помощи от других стран и при преобладании «занятий» военных и борьбы с голодом не было никакой возможности.

При таких условиях очень естественно, что «свобода выхода из союза», которой мы оправдываем себя, окажется пустою бумажкой, неспособной защитить российских инородцев от нашествия того истинно русского человека, великоросса-шовиниста, в сущности, подлеца и насильника, каким является типичный русский бюрократ (это он про Сталина, видимо). Нет сомнения, что ничтожный процент советских и советизированных рабочих будет тонуть в этом море шовинистической великорусской швали, как муха в молоке”.

Сталин, как писал Ленин, был туповат. Не понимал высоких материй, стоял за единство государства и аппарата (который сам же и контролировал). А Ленин стоял за уничтожение царизма. Русское государство в любой форме наследует царизму, о чем нам и сейчас говорят, что СССР-де тоже империя. Вот Ленин и не хотел превращения СССР в империю, империи – зло. Хотя не стоит абсолютизировать эти склоки, оба этих товарища были теми еще лисами, и Сталин видел в консолидации государственной власти усиление своих аппаратных возможностей, рост своей роли, а Ленин предпочитал иметь вокруг себя “семью народов”, чтобы всегда, когда он с кем-то опять ссорился, он мог найти себе друзей по принципу общего врага.

0 0 votes
Рейтинг статьи
Поделитесь публикацией

Share this post

Subscribe
Уведомлять
0 комментариев
Inline Feedbacks
View all comments